, , ,

Финансовый институт: как научить ребенка обращаться с деньгами

Дети и деньги — вопрос, вызывающий вечные споры. Когда дать ребенку право на деньги, как научить его зарабатывать и тратить, как подойти к этому вопросу родителям и родственникам? Лучше не откладывать раздумья до совершеннолетия ребенка, советует Мария Грачева, генеральный директор сервиса «Яндекс.Деньги», психолог по образованию и мать троих детей, которым 8, 11 и 13 лет. Она сталкивается с финансовым воспитанием не только на работе: «Учительница моего младшего ребенка однажды высказала недовольство, что мальчик приходит в школу с деньгами, и просила не давать их ему. Проще всего было согласиться. Но это было бы нечестно по отношению к ребенку, и следующие несколько минут мы выясняли, что именно ее смущает. Оказалось, не сами деньги, а тот факт, что в обед он покупает себе и друзьям пиццу в буфете, а бесплатный суп остается нетронутым. «Пицца только после супа» оказалось достаточным условием, чтобы у ребенка сохранилась свобода принятия решения и возможность делиться с друзьями, а администрация школы была спокойна за выполнение планов по поеданию здоровой пищи».
Cоветы Грачевой, которые помогут «подружить» ребенка с деньгами:

Примите право ребенка на собственные траты

Как бы мы ни обеспечивали ребенка, деньги ему все равно нужны. Детские траты бывают трех видов. Во-первых, еда в школе. Лишняя булочка, добавка к компоту, шоколадка — все, что не входит в «стандартный» обед. Второе — это развлечения. Смартфоны и планшеты, которые мы покупаем детям, предлагают им сотни игр, платных и бесплатных. Когда хочется покормить электронного зверя или вырастить собственную ферму, нужно либо платить, чтобы насытить нарисованной едой покемона, либо долго-долго играть, чтобы «заработать» необходимое количество баллов на это. Чтобы невольно не оказаться носителем подхода «играй часами, но только ни в коем случае не потрать 10 рублей», ребенка можно сделать независимым по части трат на такие вещи, нужно только обезопасить банковскую карту родителя — жестко настроить лимиты, чтобы ребенок не мог потратить больше, чем объем карманных денег, а лучше выделить ему для этого отдельную виртуальную карту.
Третья категория — это бессмысленная ерунда. Но покупать ее — святое право. Нельзя ставить ребенка в унизительное положение, заставляя выпрашивать у родителей явно ненужный трехкопеечный магнитик. Как у любой женщины есть мелкие глупости, на которые она тратит деньги вне семейного бюджета, спонтанно, под настроение, так и у ребенка бывает порыв «хочу этого миленького пластмассового котика!» Лучше дать ребенку столько, сколько не жалко. Пусть покупает сам, обжигается на дешевых товарах, невкусных конфетах, выбрасывает через неделю и обнаруживает, что, пожалуй, все-таки стоило подкопить немного на что-то более интересное и качественное. Это ценнейшие ошибки, которые тем полезнее, чем раньше будут совершены и осознаны.

Научите ребенка копить на определенную цель

Научиться копить на конкретный предмет в раннем возрасте очень полезно. В процессе накопления у ребенка есть цель, он ее удерживает и с каждым следующим шагом осознает приближение к ней. Это крайне важная вещь в формировании личности, и очень немногие инструменты позволяют развивать ее так понятно и прозрачно, как деньги. Когда вы говорите «Окончи четверть без троек, и мы купим тебе велосипед», вы используете схожий механизм, но менее осязаемо и измеримо показывающий промежуточные результаты, чем накопленные деньги.
Однако чтобы накопление было эффективным, нужно удобное и безопасное хранилище, и тут копилка с наличными не самый лучший вариант. Она не решает основную задачу — трекинг приближения к цели, потому что по ней чаще всего вообще не видно, сколько уже накоплено денег. Копилка провоцирует на то, чтобы ее потрясти, поковырять, разбить, пересчитать монетки — и прощай, цель.
Лучше копить с помощью инструмента, который показывает баланс и не заставляет руки зудеть. Взрослые обычно для этого используют накопительные банковские счета, а для детей вполне годятся электронные кошельки, баланс которых легко увидеть в приложении на смартфоне или получить по СМС. Электронные деньги сложно внезапно потратить в ларьке на конфеты или потерять.

Научите ребенка «зарабатывать»

Разобравшись с электронной копилкой, вы должны дать ребенку четкий и управляемый алгоритм накоплений. Ребенок не должен бегать во дворе и ждать, когда на него с неба свалится очередной рубль. Он должен знать, что ему нужно сделать, чтобы этот рубль появился. Тут между любыми родителями должны разгореться споры о том, за что платить деньги ребенку. За уборку? За пятерки? За «просто так»?
Каждая семья уникальна, важно помнить, что категорически нельзя монетизировать заботу. Нельзя платить за ту деятельность, которая в вашей семье является нормальной заботой друг о друге. Если вы дружно моете пол по выходным, помогая друг другу, ребенок не должен получать за это плату. Если вы по очереди моете посуду — ребенку за это платить тоже нельзя. Но если в семье принято приглашать для уборки квартиры домработницу и ребенок в какой-то раз сделает часть ее работы, за это можно и заплатить.
Конечно, он выполнит эту работу хуже — но раз качество ниже, то и платим меньше. Мытье машины обходится в 500 рублей на мойке? Ребенок вымыл ее во дворе в два раза хуже? Заплатите ему 250 и объясните, почему платите только половину. Научится и вымоет, как на мойке, — будет 500.
Если присмотреться, есть масса вещей, за которые мы платим чужим людям. Нужно просто их отлавливать и позволять ребенку делать это вместо чужих людей, получая пропорциональную результатам плату.  Это может быть что угодно вплоть до выгула соседских собак или присмотра за детьми друзей. Кстати, не нужно недооценивать полезность услуг ребенка для знакомых, потому что, несмотря на низкую квалификацию, он обладает одним ключевым отличием от чужих людей — он свой, ему можно доверять.

Переучите родственников

Еще один предсказуемый источник денег для ребенка — это подарки родственников. Будем честными: зачастую близкие дарят нашим детям огромное количество ненужных вещей, ведь лишь немногие так хорошо знают ребенка, чтобы своими подарками исполнить его мечты или увлечь чем-то безумно интересным. Большинство бабушек и тетушек дарят игрушки, в которые он не играет, и одежду, которую он не носит. И, если пересчитать, это огромные деньги, которые ребенок мог бы пустить на что-то по-настоящему желанное. Статистика показывает, что российские дети тратят порядка 3000 рублей в год, с поправкой на разброс по регионам. Сравните со стоимостью пылящихся в шкафах подарков за год?
Попросите родственников, чтобы они дарили ребенку не вещи наугад, а живые деньги в конверте или подарочные карты, которые он может сам превращать в действительно интересные ему предметы. Нужно только не забывать подаренные деньги «обезналичивать» в ту же электронную копилку, чтобы они не валялись по квартире и не терялись.

Присматривайте, а не контролируйте

Контролировать деньги ребенка, лежащие на электронном кошельке, невероятно легко. Сегодня у любого электронного счета есть два уровня доступа: доступ к просмотру и доступ к платежам. В плане «родительского контроля» это очень удобно и ненавязчиво. Ведь регистрируя вместе с ребенком его кошелек, вы будете знать его логин и пароль и в будущем сможете увидеть, что там происходит: сколько накопил, на что потратил. А вот авторизацию платежа вы привязываете к телефону ребенка, чтобы смс с одноразовыми паролями получал именно он и потратить деньги мог только он. Обеим сторонам удобно, все видно, все прозрачно.
Если же накопления ребенка не просто под присмотром, а полностью контролируются взрослым и для получения накопленного приходится идти к маме, ребенок не решится купить то, что сложно объяснить рациональной необходимостью, и вы вынудите его чувствовать дискомфорт или лгать.
Оплата картой в интернете тоже не является проблемой — ведь во всех электронных кошельках можно выпустить виртуальную карту, привязанную к балансу кошелька, и уже ее, а не вашу зарплатную, привязать к тому же AppStore. Ребенок будет распоряжаться только теми деньгами, которые им накоплены или которые ему выделены на кошелек, иметь собственный, а не ваш, логин в AppStore, и самостоятельно оплачивать еду для своего покемона. Эта карточка  одинаково успешно будет работать и в магазинах приложений, и на игровых сайтах вроде Steam или World of Warcraft, и в социальных сетях. А вам больше не придется беспокоиться, что ребенок незаметно для себя и вас накупит игрушек на много тысяч рублей.

Обсуждайте результаты, а не планы

Еще одна очень важная штука — научить ребенка самостоятельно взвешивать аргументы за и против покупки.
Обычно, когда ребенок просит у мамы разрешения купить ерунду, а мама отказывает, далеко не всегда у нее есть время и желание объяснять, почему нет. «Я такую фигню уже покупала», «она ломается на второй день» или «у нас сейчас нет лишних денег» превращаются в лаконичное «нельзя». Приводить раскидистую аргументацию маме лень, некогда, она не хочет — устала. У ребенка остается впечатление, что мама просто вредная или жадная и в следующий раз надо только посильнее попросить.
И даже если маме не лень и она подробно описывает, почему не стоит покупать эту штуку, которая через неделю сломается, у ребенка остается ощущение, что мама притягивает аргументы за уши и сгущает краски ради того, чтобы отказать любой ценой. Чтобы научиться принимать решение, плохая вещь или хорошая, нужно совершать ошибки самому и анализировать их. Для этого у ребенка должна быть внутренняя «покупательская» свобода, а у родителей — готовность обсуждать, помогать в анализе результатов его покупок.
Не надо изобретать специальных воспитательных бесед: совершив покупку, ребенок обязательно с вами поделится впечатлениями и ощущениями, ведь это очень эмоциональный поступок — купить себе что-то самостоятельно. Главное, не входить в диалог с заведомо пуританской позицией, стараясь быть образцом здравого смысла, или чувством превосходства: «А мы тебе говорили, что все китайское — ерунда, а ты не слушал!» Нужно вместе осознать и принять как радость от факта покупки, так и разочарование от неправильного решения.
Нужно делиться опытом и впечатлениями, анализировать. Говорить с ним, как равный потребитель, просто более опытный. Не нужно скрывать от ребенка, что вы тоже человек и иногда у вас случаются иррациональные или неудачные покупки. Ошибка не повод для стыда и замалчивания, наоборот, это ценный опыт, которым нужно поделиться, чтобы предостеречь от ошибок других.

Нет нехватки в деньгах? Пусть заработает для других

Мотивировать детей к накоплениям в обеспеченных семьях одновременно и сложнее, и проще. Очевидно, что у такого ребенка есть почти все и, что называется, «не о чем мечтать». Его лучше мотивировать не рациональными, а эмоциональными тратами — купить подарок другу, цветов любимой девочке, сводить приятелей в кино и на каток. Конечно, взрослые часто довольно заразительны в своем потреблении: мама, которая приходит с новым платьем каждую неделю, папа со своими гаджетами и автомобилями — на их фоне ребенку тоже хочется новых и классных вещей. Но на привычные таким семьям дорогие предметы ребенку заработать непросто, и лучше сфокусировать его на недорогих и эмоциональных покупках (цветы, билеты), чем в угоду его мечте о более модной игровой приставке переплатить за неумело вымытую машину.
Ребенка в обеспеченной семье важно приучить к тому, что на нужное дадут, а на необязательное — заработай сам. Иначе по мере взросления ему будет все сложнее оторваться от родительской финансовой пуповины и начать самостоятельно принимать решения.
Решение задачи тут упрощается тем, что в богатых семьях объективно больше простых бытовых услуг оказываются чужими людьми, а значит, могут послужить заработку для ребенка. Съездить по поручению вместо курьера, собрать информацию вместо личного помощника — несложные задачи, которые по плечу подростку и будут полезны ему как для формирования ответственности, так и в качестве источника честно заработанных денег.

Балансируйте практичность и щедрость, скупость и транжирство

Ни один родитель не хочет, чтобы его ребенок вырос скрягой. Но интересно то, что воспитание щедрости — это всегда история про покупку эфемерного, про покупку радости. В прагматичных и рассудительных семьях часто вырастают довольно жадные дети. «Надо воспитывать рациональным, чтобы относился к деньгам серьезно, не вырос транжирой, не дай бог не начал пропивать, тратить деньги на автоматы и ерунду». Это опасный подход. У ребенка в такой обстановке не возникнет мысль потратить свои деньги на другого человека просто для того, чтобы за него порадоваться.
Я сейчас даже не про благотворительный сценарий спасения кого-то от голода, смерти или разорения, это не совсем про щедрость — ведь сострадание и готовность подставить плечо выращивается безотносительно денег. Я говорю о способности человека быть щедрым без нужды и причины — оплатить кому-то что-то эмоциональное, в чем он сам себе рационально откажет, порадовать за свой счет.
Для воспитания этого важного свойства личности нужна внутренняя уверенность, что радость заслуживает траты денег, умение ощутить ее ценность. Нужно учить ребенка осознавать связь денег и радости, позволять себе этот вид трат и делать так, чтобы другие смогли себе то же позволить.
И не менее важно, чтобы вы сами делали внезапные подарки друзьям и близким, спонтанно делились возможностью получить новые впечатления, знания, ощущения, — ведь вы пример. Сходив в театр на прекрасный спектакль — подарить другу билет на него. Подарить подруге абонемент на йогу, который она сама себе не позволит. Подарить племяннику прыжок с парашютом, который он считает далекой мечтой. Купить и подарить цветы не по поводу, а от хорошей погоды. Внезапные — тут самое важное слово, иначе щедрость искажается и деградирует в ролевые отношения.

Если Вам понадобится источник, то он здесь

Понравилась статья? Поддержите нас прямо сейчас
, ,

Марк Бурно: «Понять силу своей слабости»

Интервью с основателем терапии творческим самовыражением


Этот метод создал психолог, психотерапевт, психиатр Марк Бурно более 30 лет назад. С тех пор терапия творческим самовыражением стала методом-школой, приобрела множество последователей и новых форм, а многие пациенты Бурно называют курс его терапии своим вторым высшим образованием. 

Сегодня доктор медицинских наук, профессор Марк Евгеньевич Бурно, вице-президент Профессиональной психотерапевтической лиги, является одним из профессоров кафедры психотерапии, медицинской психологии и сексологии Российской медицинской академии последипломного образования. О том, в чём существо его метода, на какие особенности человеческой натуры он опирается и какое место занимает среди многочисленных терапевтических практик современности, с Марком Евгеньевичем беседует наш корреспондент.

— Марк Евгеньевич, в чём суть вашего метода терапии творческим самовыражением и чем он отличается, скажем, от известной миру арт-терапии?
— Отличается не только от арт-терапии, но и от терапии увлечённостью, побуждением к творчеству. Терапия творческим самовыражением — не просто побуждение к творчеству, способному действовать целительно: к рисованию, к писанию рассказов, к увлечённому общению с искусством, с природой… Лечение творчеством в широком смысле — или, как это называли в старину, «лечение впечатлениями» — в психиатрии хорошо известно. В российских дореволюционных психиатрических больницах проводились экскурсии, концерты — правда, там выступали не сами больные, а в основном служители больниц, развлекая больных и таким образом целебно оживляя их душу. Это действительно помогает душевнобольным, даже самым тяжёлым, — им становится легче, светлее жить хоть ненадолго. Арт-терапия — другое. Это лечение сформировалось к середине ХХ века, в основном работами психоаналитиков, педагогов, психологов. Это уже не просто в широком смысле лечение искусством и творчеством, но лечение с изучением, под руководством психотерапевта, своей, как говорят арт-терапевты, изобразительной продукции для того, чтобы понять происки бессознательного, свои внутренние комплексы, — по возможности осознать то, что тебя тягостно давит, и таким образом от этого освободиться. Любая подлинная арт-терапия концептуальна: в её основе лежат психологические теории, концепции, прежде всего психоаналитические, но не поиск природных, клинических особенностей души в творчестве.
Терапия творческим самовыражением идёт не от концепций, а от особенностей природы человека. Если совсем в двух словах, то это изучение своей природы, своего характера, своей хронической душевной болезни, депрессии, тревоги и т.п. Для чего? Для того чтобы сообразно особенностям своей личности, своей природы творить в самом широком смысле — то есть неповторимо, по-своему, делать самые разные дела. Не только и не столько рисовать или писать стихи, но вообще творчески по-своему общаться с искусством, наукой, природой, с другими людьми. Быть во всём собою — и одухотворённо осознавать это.

— Главные адресаты вашего метода, насколько я понимаю, люди с разнообразными тревожно-депрессивными расстройствами, которым свойственно тяжкое переживание своей неполноценности. Как и почему творчество способно им помочь?
— Да, метод показан прежде всего людям, которые тревожно не чувствуют себя самими собой, у которых в душе каша, неопределённость, аморфность — это бывает, например, при депрессии. Человеку хочется вернуться к себе; и когда в творчестве он начинает чувствовать себя собою, эта «самособойность» теснит депрессию. Самое трудное здесь — помочь человеку войти в творческое состояние. Это возможно по-разному: так, как это делают арт-терапевты, и так, как это делаем мы.
Мы посильно помогаем нашим пациентам познать свою природу в творческом самовыражении. Для этого у нас есть даже учебники. Пациенты изучают свой характер — через другие характеры, в сравнении с ними. Они рассматривают картины, в том числе картины великих художников прошлого. Вообще погружаются в историю культуры — поэзию, прозу, науку… Во всём этом они учатся видеть прежде всего стойкие душевные природные особенности. Стараются понять: «Насколько мне это близко или, наоборот, чуждо?» — чтобы в конце концов глубже и отчётливее понять себя. Вот у тебя, допустим, характер Пушкина, у тебя — Лермонтова, а у него — Достоевского. Мы не занимаемся ни изучением культуры, ни тем более оценкой художественных произведений. Это не наше дело — говорить о том, талантливо это или нет, хорошо или плохо, мы не искусствоведы, боже упаси. У нас совсем другие задачи. Если сказать просто, путь терапии творческим самовыражением — это «познай самого себя», пойми — обязательно в сравнении с другими, — какой у тебя характер, что за болезнь, в чём её особенности. Второе — пойми, что для каждого своё, каждый живёт сообразно своей природе. Прекрасно жить по-всякому, лишь бы это было нравственно. И третье — это, узнав себя через других, обрести себя в своём творческом полёте.
Главное — чтобы человек понял и принял себя. Чтобы научился видеть ценность, преимущества некоторых своих особенностей, понял, если угодно, силу своей слабости.

— Мне запомнился случай, который вы как-то описывали: хрупкий, неловкий молодой человек с математическими способностями истязал себя физическими упражнениями, всякими экстремальными эскападами, занимался альпинизмом, чтобы преодолеть свою слабость, и всё кончилось очень плохо: он погиб в горах.
— Это действительный случай, мы учились в одном классе. Я думаю, он просто не понимал математическую силу своей слабости. Он не считал это силой. То, что его работы печатали в сборниках работ известных математиков, когда он учился в десятом классе, для него не было важно. Его мучило, как он неловок в физкультурном зале: костлявый, розовый, никаких мускулов… Он хотел быть как все — в этом возрасте ведь хочется быть настоящим мужчиной, воином. Дрессировал себя — и упал в пропасть.

— Расскажите, пожалуйста, о конкретных методиках: что такое, например, творческое коллекционирование? Чем оно отличается от «нетворческого»?
— Пациент не просто собирает сериями, скажем, марки, как обычно делают коллекционеры. Коллекционеры ужаснулись бы, если б увидели, что тут происходит: в альбоме на одной странице могут соседствовать марки из разных тем, времён; здесь могут быть даже попорченные марки, которые бы ни один коллекционер в своё собрание не включил. Дело в том, что именно для нашего пациента все эти марки объединяет. А объединяет их то, что они ему созвучны; что в каждой марке он видит что-то помогающее ему чувствовать себя собой. Там могут быть и животные, и растения, и портреты, и сооружения — лишь бы всё это в совокупности образовывало «портрет» собирателя. Тут же, на соседней странице, может быть и несозвучное — то, что человеку, напротив, чуждо, даже неприятно… Это тоже бывает важно — чтобы через несозвучное отчётливее почувствовать своё, себя — собою.

— Есть ещё такая интересная вещь, как «творческий поиск одухотворённости в повседневном». Что это значит?
— Это означает способность в самом обыкновенном — в каком-нибудь городском запылённом одуванчике — увидеть красоту, в сущности, собственную красоту. Вообще увидеть, открыть необычное, созвучное себе, неповторимое, то есть себя, своё. Это у Андрея Платонова особенно тонко выражено. Ведь открыть что-то особенное в обыкновенном может лишь тот, кто есть личность. Скажем, идёт такой человек по лесу и видит необыкновенную, дивную для него шишку. Мимо неё прошли тысячи людей, а он взял эту шишку — и оказалось, что она в некотором роде произведение искусства. Но другие люди этого поначалу не заметили. А он — заметил, увидел в ней свою красоту и через эту шишку показал людям своё неповторимое. Поэтому она и может даже стоить больших денег — где-нибудь в Японии, чувствующей, понимающей эти духовные ценности, глубины. Хотя человек не затратил видимых усилий для того, чтобы с этой шишкой что-то сделать, — просто выхватил её из окружающего её своим взглядом — творческим, художественным.

— Как проходят ваши групповые занятия с пациентами?
— В группе примерно 10—12 человек. Вначале психотерапевт или кто-нибудь из достаточно подготовленных пациентов рассказывает о каком-нибудь, например, художнике, писателе, учёном — можно рассказывать вообще обо всём на свете, но так, чтобы увидеть в этом глубинную связь характера — в широком смысле, как букета душевных особенностей — с произведением творчества, вообще с творческим поведением человека.
Мы обсуждаем творчество человека, его биографию, исходя из его характера, его душевной болезни. У нас ведь есть и тяжёлые больные. Для них важно увидеть, что среди великих людей было немало душевнобольных. Об этом важная для нас книга Александра Шувалова «Безумные грани таланта» — это наша энциклопедия, мы часто на неё опираемся.
Кстати, мне часто приходится отвечать на вопрос, какой смысл в терапии творческим самовыражением, когда мы знаем, что у громадного количества художников, писателей были и есть серьёзные трудности с душевным здоровьем?
Я говорю: «А что было бы, если бы они жили вне творчества?» В том-то и дело, что подлинное творчество — это всегда лечение страдания. Я в этом убеждён. И если у человека нет подлинного страдания, если он не мучается — ничего великого он не создаст. Творчество — не баловство. Это ещё Дюрер замечательно показал в гравюре «Меланхолия». Страдание, депрессия, меланхолия — это очень часто не гнилая болячка, которую надобно вырезать и выбросить: страдание таит в своей глубине и противоядие от себя самого в виде способности к творчеству. Не встречал ни одного более-менее сложного душой человека с переживанием своей неполноценности, который не был бы способен создавать что-то своё, творчески неповторимое.
Важно, что терапия творческим самовыражением — терапия клиническая, то есть те или иные приёмы терапии творчеством используются в зависимости от клинической картины. Например, наш диссертант Инга Юрьевна Калмыкова помогает в нашем духе тяжёлым больным шизофренией — с шизофреническими шубами, с острыми психотическими расстройствами, конечно, вне острых состояний, когда психотика спадает и больные пребывают в тягостной заторможенности с переживанием своей неполноценности, изменённости. Это совсем другая работа, нежели, например, с психастениками. Больные шизофренией с глубокими душевными изменениями часто не могут вдумчиво постигать характеры людей. Тогда они изучают характеры через цветы, через образы животных в сказках — примерно так, как это происходит и в детском саду или в школе, где метод применяется для здоровых застенчивых ребят. Главное — уловить свою стойкую душевную особенность и в ней свою силу-ценность.
Тут есть ещё один важный момент. Мы говорим, что творчество уникально — ведь никогда не было такого человека, как каждый из нас, и никогда не будет в точности — ни телесно, ни душевно. Индивидуальность как основа творчества неповторима. А при чём тут характеры? Ведь характеры повторимы.

— Видимо, повторима общая матрица, а то, как мы её заполняем, — всякий раз индивидуально.
— Так в том-то и дело, что сначала нужно найти то, что роднит тебя с другими, на которых похож. Узнать, с кем ты вместе в каком-то определённом характере. Независимо от таланта, способностей. С Пушкиным? С Чеховым? Может быть, с другими, сегодняшними известными людьми, с твоими товарищами, у которых тот же характер? А затем, изучая эти стойкие душевные особенности, общие для своей группы, постепенно обнаруживаешь, в чём же ты неповторим в сравнении с другими людьми в этой группе, в этом характере.
Между прочим, именно так с давних пор учатся студенты в творческих вузах: они рисуют картину созвучного им художника — того, на которого больше похожи душой, и через некоторое время начинают чувствовать, понимать, в чём же я другой, неповторимый. Психолог Геннадий Моисеевич Цыпин отметил, что Морис Равель называл это «бессознательной неточностью»: студент консерватории исполнял произведение созвучного ему композитора как созвучный ему исполнитель и обретал себя, собственную манеру игры, когда появлялось невольное отклонение от заданного, творческое движение, свойственное только ему, обусловленное его неповторимой индивидуальностью. Всё время об этом вспоминаю.

— Вы разрабатывали свой метод на протяжении 30 лет. Как он изменился за это время?
— Конечно, углублялся и расширялся. Независимо от меня вышел за стены медицины. Его стали применять психологи, педагоги. В применении к здоровым людям это называется уже не терапией, а характерологической креатологией. Есть сильные отделения центра метода — в Новокузнецке, в Одессе, — работающие со здоровыми взрослыми людьми, с детьми. Ядро центра работает в Москве на кафедре и в лиге, о которых сказано выше. Терапия творческим самовыражением может применяться долгосрочно и краткосрочно. Краткосрочная терапия обычно продолжается до трёх месяцев. Но это может быть даже одна глубокая встреча. Конечно, она должна сопровождаться домашним чтением, самостоятельной работой. Во всяком случае, такая встреча даёт запал для дальнейшей самостоятельной работы. Надёжно, основательно помогающая больным долгосрочная терапия продолжается годы — от 2 до 5 лет.

— Я читала, что ваш метод разработан с учётом особенностей российского менталитета…
— Конечно. Дело в том, что метод показан людям с переживанием своей неполноценности. Многим другим, скажем, тем, кто достаточно уверен в себе, думает о себе, что он больше, лучше, значительнее, нежели есть на самом деле, метод не нужен. В России же всегда было много людей с переживанием своей неполноценности, неуверенных в себе, застенчивых.
Переживание своей неполноценности — это характерологическое переживание, сплетающееся из робости, стеснительности, застенчивости, неуверенности в себе, малодушия, стремления думать о себе хуже, чем есть на самом деле, и непременно — тревожности, ранимости. Такой человек постоянно испытывает чувство вины. Особенно перед близкими: всё думается, что мало хорошего им делает. Обычно он и физически неловок. Главный конфликт такой души — конфликт чувства своей неполноценности, несостоятельности с ранимым самолюбием.
— То есть, с одной стороны, я плохой, с другой — я же от этого и мучаюсь. Но ведь мы пришли к этому от русского менталитета — что же, это наша национальная черта?
— Конечно. Это сказывается в национально-психологических особенностях многих россиян, и прежде всего — российской интеллигенции. Об этом написано немало книг — глубоких, одухотворённых. Бердяев, например, вообще называет русскую душу «бабьей». А на другом конце российских качелей он видит «звериное». «Бабье», «женское» — в смысле жалостливости, скромности, покорности. Даже при часто внешней гиперкомпенсаторной «сверхуверенности».
Но в том-то и дело, что именно такие «слабые» люди расположены к творчеству, притом к глубокому, психологичному; и оно становится для них лечением, часто бессознательным, стихийным. Этим объясняются и особенности российской литературы, искусства. Вспомним русскую живопись, особенно XIX и XX века, русскую психологическую прозу: сколько в этом переживания своей неполноценности, чувства вины перед теми, кому ещё хуже… И терапия творческим самовыражением прежде всего — для россиян.

— Выходит, такие установки русской культуры — переживание своей неполноценности как своего рода ценности, как этически предпочитаемой позиции — вещь очень обоюдоострая. Сразу и не скажешь, конструктивны они или деструктивны, скорее уж, и то и другое вместе, — за одно приходится платить другим?
— В самом деле, наше национально-психологическое способствовало Октябрьской революции. И картины передвижников, и нравственно-психологическая проза Чехова, Толстого, Достоевского — всё это, естественно, углубляло чувство вины россиян перед бедствующим, хотя и недостаточно практичным, народом. Ленин не зря называл Толстого «зеркалом русской революции». Уж советская власть отблагодарила русскую художественную интеллигенцию. Когда мы учились в советской школе, нашей отрадой было изучение произведений русской классики в оригинале. Наряду с этим, конечно, были «Как закалялась сталь», Фадеев и так далее, но мы чувствовали, что настоящее — это Толстой, Чехов, Достоевский. Они не виноваты в том, что способствовали катастрофе. Это случилось у них само собой, так сложна жизнь.

— Словом, получается, что с точки зрения чувства собственной ценности человек русской культуры наиболее уязвим? Что людям нашей культуры чаще всего, типичнее всего не хватает именно самопринятия, уверенности в себе?
— Безусловно. Обломов, конечно же, национальный российский характер. Он постоянно и интересно размышлял — и не находил ничего, ради чего стоило бы встать с дивана. Эта дефензивность, то есть переживание своей неполноценности вместе с неспособностью решительно действовать, противостоит высокой волевой активности, прагматизму, то есть концептуальной практичности, чего в России так мало

Беседовала Ольга Балла

Если Вам понадобится источник, то он здесь


Понравилось? Поддержите нас прямо сейчас
 
, , , ,

Количество депрессий после праздников превышает все нормы

«Если я буду знать, что мне осталось жить только сутки, еще не поздно начать жизнь с начала», — сказал много столетий назад философ Сенека. Его высказывание, наверное, пригодится многим людям сегодня, особенно в послепраздничные дни. Многие психологи утверждают, что это время упадка настроения, депрессий, эмоционального истощения. Правда ли, что праздники имеют такое влияния на нас?


Борис Берзин, профессор кафедры социальной и политической психологии УрГУ:
Чувство удовлетворения у человека наступает только в том случае, если его темперамент, характер совпадает с тем местом, той обстановкой, где он отпраздновал Новый год. Когда Новый год проходит вопреки нашим желанием, например, общительный человек провел праздник в одиночестве и наоборот, то возникает чувство неудовлетворения. Отношение к самому празднику, если для человека этот праздник ассоциируется с временным отсчетом, накладывает ожидания, мечты. И когда приходит время подводить итоги за уходящий год, тоже возникает определенное чувство, у каждого оно свое. Это все опять же зависит, к чему человек больше привержен: к традиционным формам взаимодействия с обществом, или он свободен от ритуалов и обрядов. Если человек привержен поступать, как все, то естественно, к Новому году будет отношение особенное. Если же он индивидуален, то ему не важна вся эта предпраздничная суета. Но все люди разные. И как только возникнет чувство неудовлетворенности, то на этот случай есть маленький технический прием: лист разделить на две половинки, с одной стороны, написать, что тебя расстраивает, а с другой — как можно этого избежать. Попытка перевести эмоции на уровень объяснения, на рациональный уровень, это механизм психологической защиты, это поможет уйти от состояния неудовлетворенности.

Анна Кирьянова, философ — аналитик:
Понятие послепраздничной депрессии существует. Это абсолютно объективный факт, который описан очень многими психологами. Количество депрессий, суицидов, которые происходят после праздников, превышает все мыслимые нормы. Это не оправдавшиеся надежды, которые порождают фрустрацию: чем больше были надежды, тем больше фрустрации. Организм работает в ненормальном режиме, как правило, это злоупотребление алкоголем, нарушение питания, распорядка дня. А вообще, нет ничего вреднее для человека, чем нарушение привычного образа жизни, это приводит к очень тяжелым стрессам, недаром тяжелейшие неврозы лечат строгим распорядком дня. Это один из методов психотерапевтического лечения. Нужно постараться не выбиваться из рабочего ритма, не проводить выходные дни в глупой праздности. Лучше найти себе работу, не забывать о физической активности, нельзя сидеть сиднем, потому что это увеличивает депрессию. Главное не возлагать больших надежд на будущий год. Люди, у которых есть проблемы в личной жизни, особенно болезненно переносят праздники, потому что везде только и слышно, что Новый год семейный праздник, в итоге такие люди совершают самоубийство или заболевают, поэтому надо больше общаться с приятными вам людьми, двигаться, не злоупотреблять ничем и по возможности поработать. Вот это те советы, которые помогут отдалить, а то и вовсе избавить от депрессии.

Антон Кузнецов, психолог:
После новогодних праздников у психологов и психоаналитиков увеличивается число пациентов. Это связано с большими ожиданиями на Новый год. Кто-то надеется встретить праздник с любимым человеком, семьей, люди начинают заниматься чем-то новым, им кажется, что Новый год принесет в их жизнь какие-то новшества, что их жизнь будет совершенно другая. А Новый год они встречают с теми же людьми, которые их окружали весь прошедший год, люди с теми же характерами, проблемами, это сильно угнетает любого человека. И после праздника человек разочаруется. Если вы заметите, 30 числа все люди ходят с улыбками, поздравляют друг друга, потому что это праздник надежд. К сожалению, надежды должны всегда быть чем-то подкреплены, если этого нет, то идет большое разочарование. Тем более, если это человек взрослый, и он встречает праздник один, что очень часто бывает.
Бывает так, что человек успешный, у него сложилась карьера, но в Новый год он остается один, сидит дома перед телевизором. Можно сидеть одному в любую другу ночь перед телевизором, и не переживать по этому поводу, но в Новый год ночь нужно провести обязательно в компании, веселиться, а это не всегда в реальной жизни удается, что и приводит к состоянию, когда возникает чувство одиночества, страха, как следствие — депрессия.
Вторая причина очень серьезная — это алкоголизация. Не секрет, что в новогодние праздники увеличивается потребления людьми спиртных напитков. А алкоголь всегда приводит к депрессии, даже, если человек не страдает алкогольной зависимостью, у человека употребление алкоголя 2-3 дня приводит к ухудшению самочувствия, как следствие, истощению нервной системы.

Дмитрий Медведев, психолог:
Людям свойственно присоединять объяснение к любым событиям, происходящим в их жизни. Так устроена психика человека. Это определенная закономерность. Когда человек готовится к какому-то событию, в том числе и к празднику, эту подготовку можно метафорично представить в виде пути человека за весь год, вот он идет, а вдали видит красивую гору, на которой находится праздничный стол. И представим, что происходит в этот момент с психикой человека. Поскольку все индивидуально, субъективно, один ведет красивый пейзаж, с улыбкой идет по своему пути, с легкостью забирается на эту гору, а гора это и есть Новый год. Мы все в этом пути затрачиваем психическую энергию. Любое событие, запланированное и ожидаемое, особенно, такое, как Новый год, это событие, которое разграничивает время. Это событие структурирует время человеческой жизни. И чем меньше времени остается до этого события, тем человек больше начинает себя готовить к Новому году. Все по-разному воспринимают этот праздник, и все затрачивают разное количество психической энергии. Почему я так образно говорю, потому что это дает понимание сути, что человек способен, опять это все индивидуально, растрачивать энергию, наше общество сильно разграничено, соответственно, люди, которые воспринимают все с легкостью, видят все вокруг в оптимистичном свете, у них все происходит гораздо легче, чем у других, которые воспринимают путь в течении года, как какую-то ношу. Такие люди затрачивают очень много энергии.

Анатолий Яворский, доктор медицинских наук, полковник запаса, военный врач, психиатр:
К любому празднику нужно относится с радостью, потому что у нас ничего больше нет. А ждать существенные перемены после Нового года не стоит. У меня был друг, который так же хотел заниматься гимнастикой, как и я. Он говорил, что после Нового начнет обязательно. Новый год проходил, а все оставалось по-прежнему. Представления человека, что ему нужен некий отсчет — это всегда иллюзия. Кто может, кто действенный человек, начинает жить по-другому уже с завтрашнего дня, а не после Нового года. Помните, как Сенека говорил: «Если я буду знать, что мне осталось жить только сутки, еще не поздно начать жизнь с начала».
Но все же, если вы не смогли справиться с собой и сейчас после праздников прибываете в плохом настроении, то советую поставить перед собой цель — научиться воспринимать жизнь такой, какая она есть, ожидать чудо в Новый год не стоит, это бывает только тогда, когда возникает новая любовная ситуация. Любовь рождает новые представления о жизни, хотя это тоже некая иллюзия. Но это самая замечательная иллюзия в нашей жизни.

Если Вам понадобится источник, то он здесь 
Фото Анатолия Яворского с сайта клиники

Понравилось? Поддержите нас прямо сейчас
 
, ,

Интервью с Михаилом Перцелем: кто такой профессиональный психолог?

Кто такой психолог и  чем он отличается от психотерапевта, с какими психологическими проблемами можно и нужно обращаться к специалистам, как выбрать психолога в Екатеринбурге и защититься от непрофессионалов - об этом мы беседовали с главным внештатным психотерапевтом Свердловской области Михаилом Григорьевичем Перцелем.  

Михаил Григорьевич Перцель, главный внештатный психотерапевт Свердловской области, руководитель клиники неврозов «Сосновый бор», специализирующейся на заболеваниях, вызванных стрессом – неврозах, депрессии, психосоматических заболеваниях, тревожных, фобических расстройствах. Михаил Григорьевич специализируется в области психотерапии и клинической психотерапии.

Михаил Григорьевич, добрый день. Первый вопрос, естественно,  базовый - кто такой профессиональный психолог?

Добрый день. Во-первых, профессиональный психолог - это человек, который получил базовое психологическое образование. У него есть диплом, в котором написано, что он -психолог. Нюанс заключается в том, что большое количество людей получают психологическое образование в качестве второго или дополнительного, или, скажем так, по ходу дела. Опыт показывает, что хорошими психологами становятся либо те, кто идет к этому со школьной скамьи, либо люди, которые пришли к этой профессии путем настоящего переосмысления своей жизни,  во взрослом возрасте, осознав свои реальные потребности и возможности. Как-то так получается, что наиболее образованы те, кто получает психологическое образование с детства, точно также, как и любое другое. Это не абсолютный показатель, но достаточно важный момент. Если честно, я весьма скептически отношусь к психологам, которые переделались из специалистов других профессий. С другой стороны, знаю достаточно много неплохих профессионалов, которые переквалифицировались в психологов уже зрелыми людьми, и все же это скорее штучный товар.В принципе базовое психологическое образование уже дает возможность человеку оказывать психологические услуги разного уровня, но оно не гарантирует, что человек, действительно, подготовлен. Образование дает только основу. Дальше психолог должен пройти специализацию и серьезное обучение психологическому консультированию, различным методам психотерапии. Это могут быть разные формы. Сейчас существуют курсы профессиональной переподготовки по консультированию в нескольких вузах Екатеринбурга и других городов. Также существуют серъезные образовательные программы по базовым направлениям психотерапии, например таким какпсихоанализ, поведенчес кая терапия, гештальт-терапия и так далее. Опять же надо внимательно смотреть за тем, кто является «донором» этих образовательных услуг. Это может быть уважаемое учебное заведение, которое гарантировано выпускает хороших специалистов, либо это образование проводилось формально, ради получения бумажки.С этого и начинается профессиональный путь психолога, который оказывает консультативные услуги.

А влияет ли  как-то то, что один человек всю жизнь обучается в одной парадигме, а у другого в багаже 60 разных школ и направлений. Кто из них более профессионален?

Ну,  еще со времен Алексея Толстого и Козьмы Пруткова известно, что узкий  специалист флюсу подобен, поскольку его полнота - односторонняя. То же самое и в психотерапии. Человек, который берется оказывать профессиональную помощь другому человеку, просто обязан  быть в курсе всех существующих направлений психологии, теорий личности и их практических воплощений. Конечно, специалист, который всю жизнь учится гештальт-терапии будет в ней разбираться лучше, чем тот, кто владеет различными направлениями, но с кем-то из клиентов, он со своей гештальт-терапией может оказаться бесполезен, а может даже и вреден. Тогда как этому клиенту может быть нужен совсем другой подход.

Ну вот в связи с этим сразу вопрос, существуют ли какие-то рекомендации относительно того, с какими проблемами, к специалистам каких направлений лучше обращаться?

Здесь не может быть четких рекомендаций, потому что каждая личность индивидуальна и если мы говорим о проблеме, которую испытывает личность, то да, к ней может быть применен определенный метод решения. Но это будет крайне непрофессионально, поскольку проблема существует у конкретного человека, который является огромной вселенной, не имеющей аналогов в этом мире, и подход здесь может быть только индивидуальный. Говорить о рекомендации каких-либо методов можно только по симптоматических признакам. Например, при истерических расстройствах нужен психоанализ, при фобических – поведенческая терапия. Но если мы коснемся личности человека, а без учета личности невозможно проводить психотерапию и консультирование, то все эти рекомендации станут всего лишь пустым звуком. Поэтому я и говорю, что психолог должен быть базово образован.

Какие вообще существуют виды психологической помощи?

В современной России принято делить помощь на психологическое консультирование и психотерапию. По сути дела в самом определении и кроется разница. Под психотерапией понимается лечение неких симптомов, некой болезни, некоего расстройства, которое проявляется определенными признаками. То есть это, по сути дела, медицинская деятельность. Этим занимаются психотерапевты. Под психологическим консультированием понимается более широкая сфера деятельности, касающаяся оказания психологической помощи условно здоровой личности, у которой могут появляться какие-то проблемы. Ну, например, проблемы установления взаимоотношений с окружающими людьми. Проблемы налаживания отношений с партнером по браку, в воспитании детей, организации своего рабочего времени и т.д.

В продолжение вопрос – можно как-то четко разграничить: кто такой психиатр? Кто такой психотерапевт? И кто такой психолог?

Безусловно, можно.
Психиатр – это врач, который занимается лечением психических расстройств у пациентов и их реабилитацией. Психические расстройства – это круг расстройств, которые определяются международной классификацией болезней. В арсенал средств этого специалиста входят всевозможные методы химического, физического, физиотерапевтического воздействия. И в том числе психотерапия, если у психиатра есть соответствующая специализация.
Психотерапевт – по базовому образованию тоже врач-психиатр, но который, прошел специализацию, т.е. сам проводит психотерапевтические методы лечения.  Ну и плюс к этому у нас в стране психотерапевту традиционно приписывается определенный круг заболеваний, которые являются сферой его компетенции. В основном, это заболевания, вызванные стрессом – неврозы,психосоматические  заболевания, депрессивные расстройства, расстройства личности и т.д.  Он тоже может назначать лечение медикаментозными средствами.
Психолог – это специалист с немедицинским, гуманитарным образованием. Подходящий к помощи человеку с точки зрения психологической парадигмы, а не биологической, как это делает врач. Психолог-консультант владеет методами воздействия на психику.  Психотерапевт оказывает воздействие на психику и через нее на организм, а психолог на психику и через психику на поведение, на социальные проявления, на ощущения человека и т.д.

Что может стать для человека или его близких сигналом, «тревожным звоночком», сообщающим о том, что требуется уже профессиональная психологическая помощь? Как, например, мне понять, что пора к психологу?

Основной сигнал – это то, что человек испытывает дискомфорт, психический, психологический, с одной стороны, а с другой – не испытывает удовольствия, удовлетворения, счастья… Если  человек длительное время не испытывает счастья – это тоже является сигналом того, что с ним что-то не в порядке. Для того, чтобы обратиться за помощью не обязательно испытывать страшную душевную боль, достаточно не испытывать душевного удовлетворения.  Есть две основных категории, во-первых, выраженность дискомфорта. Если он настолько силен, что мешает функционированию человека или затрудняет его, предположим, что человек настолько раздражителен, либо настолько грустен, что это мешает ему жить.  И второе – это продолжительность по времени. Каждый имеет право испытать раздражение по поводу конкретного события, если это явление разовое, нет ничего страшного, но если это происходит постоянно, то уже может стать поводом для обращения к специалисту. Ну и еще важный критерий – это нарушение функционирования человека как человека.

Как это?

Человек рожден для того, чтобы самому жить хорошо и делать жизнь других хорошей, ну или как минимум, не мешать другим жить хорошо. Если он не может этого делать, то пора к психологу.

Как человек, который не обладает специальными знаниями по психологии, может понять, что перед ним профессиональный психолог?

Ну, первый формальный признак – это образовательный уровень. Это медицинское образование для психотерапевта + документ, подтверждающий его специализацию по психотерапии. Для психолога это диплом психолога и специализация по консультированию  или избранному направлению психологического консультирования: психоанализу, гештальт-терапии, когнитивно-поведенческой терапии и т.д.Психоанализкогнитивно-поведенческая терапия и экзистенциальная терапия – это те базовые школы, о которых должен иметь представление каждый практикующий психолог и психотерапевт. Косвенный признак – принадлежность к какой-либо профессиональной организации, ассоциации и т.д.  Но пока это носит в России условный характер.
Второй признак – это результат деятельности этого специалиста – благодарные пациенты, спасённые клиенты,  и репутация человека как профессионала. Для начинающего  специалиста – это сложная позиция, но нет ничего зазорного, чтобы открыто говорить о том, что он только начинает свой профессиональный путь. Иногда он может дать фору своим более опытным коллегам более низкими ценами и стремлением  много и хорошо работать, чтобы зарекомендовать себя как специалиста. Часто он выигрывает тем интересом и той энергетикой, которую он привносит в работу, своей мотивацией и стремлением заработать авторитет.
Третий признак – результат личного контакта. Иными словами, понравился – не понравился вам психолог. В психотерапии лечение и коррекция производятся не каким-то инструментом, который выпущен на заводе и одинаков в разных странах, а с помощью другого человека, который тоже является индивидуальностью, и две индивидуальности, две вселенные должны подойти друг другу.  Это как в браке – формально все мужчины и женщины, но почему-то кто-то кому-то подходит, а кто-то кому-то нет.  Стоит заложить процент ошибки на ознакомительный контакт, который может принести положительный результат, а может принести опять же положительный, но опыт, но в том плане, что человек, поймет, что этот психотерапевт – не мой.

Если Вам понадобится источник, то он здесь

Понравилось? Поддержите нас прямо сейчас
 
, , ,

Михаил Лабковский: настоящая любовь всегда без условий.

Думаете, настоящую любовь необходимо заслужить? Семейный психолог Михаил Лабковский напоминает: истинной является именно та любовь, которая рождается и живет просто так, основываясь лишь на факте существования дорогого нам человека.

Перевоспитать любимого

Далеко не каждый способен принимать близких «как есть», не выдвигая им требований измениться в соответствии с нашими ожиданиями, не пытаясь так или иначе их улучшить, перевоспитать, «доработать». Именно поэтому безусловную любовь психологи считают идеальным, но зачастую недостижимым вариантом развития взаимоотношений. Тем не менее, к идеалу можно и нужно стремиться.
«Многие женщины считают, что мужчину не только можно, но и нужно перевоспитывать», – говорит Михаил Лабковский. – Образно выражаясь, выходя замуж, они берут кусок необработанной породы и начинают формировать из него нечто по своему вкусу – стремятся переделать своего партнера, выясняют с ним отношения, ссорятся. Что при этом чувствует мужчина? Что его не любят. Даже если критикующая сторона в сути своих претензий абсолютно права, партнер «считывает» только одно – вы его не принимаете, и это становится поводом для затяжных конфликтов.
Выход из этой ситуации один – вы или проводите работу над собой и стараетесь принимать своего супруга таким, какой он есть, или как можно скорее оставляете его в покое и ищете того, кто вас устраивает по всем пунктам. Контактировать с человеком, быть с ним рядом и при этом находиться в постоянном внутреннем конфликте из-за того, что многое в поведении партнера вас раздражает, обижает, бесит, – разрушительно».

Любовь или жертва?

Ни в коем случае не следует путать безусловное принятие другого человека с самопожертвованием – «у мужа множество недостатков, но я это всегда терпела и посвятила ему всю себя, поставив крест на карьере и своих интересах».
Лабковский говорит: «Не надо выстраивать собственную жизнь, ориентируясь на желания другого человека, такое поведение чревато развитием невроза, и к любви это отношения не имеет. Кроме того, слово «самопожертвование» несет в себе корень «жертва». По-настоящему любить кого-то еще способен только тот, кто любит и принимает самого себя. А если ты – жертва, ты себя заведомо не любишь.
Вот три признака любящего себя человека: он старается делать только то, что хочет, не делать того, чего не хочет, и, наконец, он сразу же заявляет о том, что ему не нравится. Как видите, слова «терпеть» не прозвучало. Если вас что-то не устраивает, но ваш партнер не хочет меняться, возможно, стоит поискать себе другого спутника жизни?»

Если Вам понадобится источник, то он здесь

Понравилось? Поддержите нас прямо сейчас
 
, , ,

Психолог Илона Романова: семейные мифы



Спасатели, герои, мученики, достигатели, борцы – каждая семья имеет специфический набор представлений о том, кем они являются. В современной психологии их стали называть семейными мифами. Семейный миф – это неосознаваемое соглашение между членами семьи, которое поддерживает единство семьи и формирует её образ, идентичность и семейные правила, а также регулирует коммуникации. Принято считать, что семейный миф складывается на основе опыта трех поколений. Задача мифа – помогать семье выживать в сложных, кризисных ситуациях. Именно поэтому семейные мифы укореняются в сознании членов семьи очень крепко и продолжают работать, даже когда угроза и борьба за выживание давно неактуальны.

Выделяются четыре основных сценария семейных мифов, которые могут иметь индивидуальные вариации в каждой семье. Чаще всего один из сценариев является доминирующим, но могут присутствовать и элементы других семейных мифов.

Миф №1 «Мы – дружная семья»

Этот миф характерен для семей, чья история включает сильные лишения и вынужденный переезд, необходимость много работать, чтобы прокормить семью. Выживание в таких случаях возможно только, если все члены семьи объединяются. Крепкое единство сохраняется и после того, как актуальная необходимость в нём отпала. Границы между поколениями становятся очень проницаемыми. Детям сложно покинуть родительскую семью, а родителям сложно отпустить детей. Они всегда стараются всё делать вместе – семейнные обеды и ужины, совместный отдых, совместное ведение хозяйства и работа на огороде. Члены семьи, которые стремятся к свободе и независимости могут восприниматься как предатели. Преследование членами семьи индивидуальных целей рассматривается как эгоизм. Весь окружающий мир может казаться исключительно враждебным, поэтому всегда нужно держаться вместе.

Миф №2 «Мы – спасатели»

Это очень распространенный в России миф. Как часто вы встречаете спасателей, которые рвутся советом и делом помогать во что бы то ни стало? Если есть спасатель, то всегда есть и спасаемый – алкоголик, наркоман, инвалид, хронически больной, неудачник по жизни и т.д. Этот миф формирует взаимозависимые пары, которые могут долгие годы жить в своих привычных ролях, или меняться ролями, но не менять сами роли. Если прежний спасаемый вдруг перестал нуждаться в спасении, но то в семье найдется новая жертва, которой причинят добро.

Миф №3 «Мы - герои»

Такой миф возникает в семьях, где кто-то из предков совершил героический, очень мужественный и значимый поступок, что позволило семье выжить в тяжелых условиях. В последующих поколениях это рождает потребность преодолевать трудности, бороться, выносить любые тяготы жизни. Такие семьи ищут и находят для себя трудности. Героический миф – это история, полная трагических событий и переживаний У героев очень ценятся сильные чувства. Если любовь, то безумная. Если ревность – то бешенная. Если обида – то на всю жизнь. В таких семья бывают «святые» люди, которые стойко и мужественно несут своей «крест». Этот миф становится тормозом в развитии семьи и отдельных её членов, когда условия жизни позволяют просто жить и радоваться, а не героически страдать.

Миф №4 «Мы - успешны»

Это миф о достигателях и перфекционистах. Дети должны достичь больше, чем родители. Новое поколение побуждают к активной деятельности – в науке, в бизнесе, в творчестве. Не жизнь, а бесконечная гонка от вершины к вершине за новыми достижениями. Удовлетворение не наступает никогда, достигнутого всегда мало. Сложность возникает ещё и оттого, что детям нельзя достигнуть уж слишком много, ведь нельзя же быть лучше и успешнее своих родителей. Вечное соревнование.

Условия жизни в 21-ом веке быстро меняются, и каждая семья вынуждена пересматривать свои правила, прежние нормы и запреты, стратегии жизни в целом. Позитивная трансформация старых семейных мифов и создание новых – нелегкая задача, но она выполнима, если заниматься этим осознанно.

Для подготовки статьи использовались материалы лекций Илоны Романовой.
Фотография позаимствована с сайта Гуманитарного Университета www.gu-ural.ru

Подробнее об этом можно почитать в книгах о системной семейной терапии, например, таких авторов, как А.В. Черников и А.Я. Варга.

Если Вам понадобится источник, то он здесь

Понравилось? Поддержите нас прямо сейчас
 
, , ,

Травма. Как сохранить достоинство в страдании?

17 марта на факультете психологии Высшей школы экономики состоялась открытая лекция знаменитого австрийского психолога Альфрида Лэнгле «Психическая травма. Сохранять человеческое достоинство в страдании». Предлагаем читателям краткое изложение этого выступления. 


Травма – как это бывает

Наша сегодняшняя тема травма. Это очень болезненная часть человеческой реальности. Мы можем переживать любовь, радость, удовольствие, но также и депрессию, зависимость. А также боль. И это именно то, о чем я буду говорить.
Начнём с повседневной реальности. Травма греческое слово, означающее повреждение. Они происходят каждый день.
Когда травма происходит, мы цепенеем и все ставится под вопрос отношения, в которых нас не приняли в всерьёз, травля на работе или в детстве, когда нам предпочитали брата или сестру. У кого-то напряжённые отношения с родителями, и их оставляют без наследства. А ещё есть семейное насилие. Самая ужасная форма травмы война.
Источником травмы могут быть не только люди, но судьба землетрясения, катастрофы, смертельные диагнозы. Вся эта информация травматична, она приводит нас в ужас и шок. В наиболее тяжёлых случаях могут пошатнуться наши убеждения о том, как устроена жизнь. И мы говорим: «Я не представлял свою жизнь такой».
Таким образом, травма сталкивает нас с основами существования. Любая травма трагедия. Мы переживаем ограничение в средствах, чувствуем себя ранимыми. И возникает вопрос, как это пережить и остаться людьми. Как мы можем остаться собой, сохранять ощущение себя и отношения.

Механизмы травмы

Мы все переживали физические повреждения порезаться или сломать ногу. Но что такое повреждение? Это насильственное разрушение целого. С феноменологической точки зрения, когда я резал хлеб и порезался, со мной происходит то же, что с хлебом. Но хлеб не плачет, а я да.
Нож нарушает мои границы, границы моей кожи. Нож разрывает целостность кожи, потому что она недостаточно прочна, чтобы противостоять ему. Такова природа любой травмы. И любую силу, разрывающую границы целостности, мы называем насилием.
Объективно насилие присутствует не обязательно. Если я слаб или в депрессии, то почувствую себя раненым, даже если особых усилий не было.
Последствия травмы потеря функциональности: например, со сломанной ногой не походишь. И ещё теряется что-то собственное. Например, моя кровь растекается по столу, хотя природой так не предусмотрено. И ещё приходит боль.
Она выходит на первый план сознания, застилает весь мир, мы теряем работоспособность. Хотя сама по себе боль это просто сигнал.
Боль бывает разной, но вся она вызывает чувство жертвы. Жертва чувствует себя обнажённой – это основа экзистенциального анализа. Когда мне больно, я чувствую себя обнажённым перед миром.
Боль говорит: «Сделай с этим что-то, это первостепенно. Займи позицию, найди причину, устрани боль». Если мы это делаем, у нас есть шанс избежать большей боли.


Психологическая травма – механизм тот же. Эльза

На психологическом уровне происходит нечто, аналогичное физическому уровню: вторжение в границы, потеря собственного и утрата функциональности.
У меня была пациентка. Её травма происходила от отвержения.
Эльзе было сорок шесть, она страдала депрессией с двадцати лет, в последние два года особенно сильно. Отдельным испытанием для неё были праздники – Рождество или дни рождения. Тогда она не могла даже двигаться и передавала работу по дому другим.
Её основное чувство было: «Я ничего не стою». Она замучила семью своими сомнениями и подозрениями, достала детей своими расспросами.
Мы обнаружили тревогу, которую она не осознавала, а также связь тревоги с основными чувствами и проговорили вопрос: «Достаточно ли я ценна для своих детей». Потом мы вышли на вопрос: «Когда они не отвечают мне, куда идут вечером, я чувствую себя недостаточно любимой».
Тогда ей захотелось кричать и плакать, но плакать она давно прекратила слёзы действовали на нервы её мужу. Она чувствовала себя не в праве кричать и жаловаться, поскольку думала, что это неважно для остальных, а значит неважно и для неё.
Мы начали искать, откуда происходило это чувство отсутствия ценности, и обнаружили, что в её семье был обычай забирать без спросу её вещи. Однажды в детстве у неё забрали любимую сумочку и отдали кузине, чтобы та лучше смотрелась на семейной фотографии. Это – мелочь, но и она прочно откладывается в сознании ребёнка, если похожее повторяется. В жизни Эльзы отвержение повторялось постоянно.
Мать постоянно сравнивала её с братом, и брат был лучше. Её честность наказывалась. Ей пришлось бороться за мужа, потом тяжело работать. О ней сплетничала вся деревня.
Единственным, кто её любил, защищал и гордился ею, был отец. Это спасло её от более серьёзного личностного расстройства, но от всех значимых людей она слышала только критику. Ей говорили, что у неё нет прав, что она хуже, что она ничего не стоит.
Когда она заговорила об этом, ей снова стало плохо. Теперь это был не только спазм в горле, боль, которая распространилась на плечи.
«Поначалу от высказываний родственников я приходила в ярость, – сказала она, – но потом меня выгнал зять. Он рассказал моим родственникам, что я спала с его братом. Мать обозвала меня проституткой и выгнала. За меня не заступился даже будущий муж, который тогда крутил романы с другими женщинами».
Она смогла заплакать обо всём этом только на сеансе терапии. Но при этом она не могла оставаться одна в одиночестве мысли начинали мучить её особенно сильно.
Осознание боли, причинённой окружающими, её чувств и тоски, в конце концов, привели к тому, что за год терапии Эльза смогла справиться с депрессией.
Спасибо Богу, что депрессия, в конце концов, стала настолько сильной, что женщина не смогла её игнорировать.

Психическая травма. Что происходит? Схема

Боль это сигнал, которая заставляет нас взглянуть на проблему. Но основной вопрос, который возникает у жертвы: «Чего я действительно стою, если со мной так обращаются? Почему я? За что это мне?»
Неожиданная травма не подходит нашей картине реальности. Наши ценности разрушаются, и каждое повреждение ставит под вопрос будущее. Каждое повреждение приносит ощущение, что происходящего слишком много. Под этой волной оказывается наше эго.
Экзистенциальная психология рассматривает человека в четырёх измерениях – в его связи с миром, жизнью, собственным я и будущим. При серьёзной травме, как правило, ослабляются все четыре измерения, но наиболее повреждается отношение с собой. Структура экзистенции трещит по швам, а силы преодолеть ситуацию угасают.
В центре процесса находится человеческое Я. Именно оно должно распознать происходящее и решить, что делать дальше, но у человека нет сил, и тогда ему нужна помощь других.
Травма в чистом виде это неожиданная встреча со смертью или с серьёзными повреждением. Травма происходит со мной, но иногда для этого не нужно, чтобы угрожали именно мне. Достаточно увидеть, как нечто угрожает другому и тогда человек тоже испытывает шок.
Более половины людей испытывали такую реакцию хотя бы однажды в жизни, и около 10% затем демонстрировали признаки посттравматического синдрома с возвращениями в травмирующее состояние, нервозностью и прочим.
Травма воздействует на глубочайшие слои экзистенции, но более всего страдает базовое доверие миру. Например, когда людей спасают после землетрясения или цунами, они чувствуют себя так, как будто в мире их больше ничего не держит.

Травма и достоинство. Как человек опускается

Особенно тяжело травма переносится в силу своей неизбежности. Мы сталкиваемся с обстоятельствами, с которыми надо смириться. Это судьба, разрушающая сила, над которой у меня нет контроля.
Переживание такой ситуации означает: мы переживаем нечто, что в принципе не считали возможным. Мы теряем веру даже в науку и технику. Нам-то уже казалось, что мы приручили мир, и вот мы как дети, которые играли в песочнице, и наш замок разрушен. Как же во всём этом остаться человеком?
Виктор Франкл два с половиной года прожил в концентрационном лагере, потерял всю семью, чудом избежал смерти, постоянно переживал обесценивания, но при этом не сломался, а даже духовно вырос. Да, при этом были и повреждения, которые остались до конца его жизни: даже в возрасте за восемьдесят ему иногда снились кошмары, и он плакал по ночам.
В книге «Человек в поисках смысла» он описывает ужас по прибытии в концлагерь. Как психолог он выделил четыре основных элемента. В глазах у всех был страх, реальность была невероятна. Но особенно их шокировала борьба всех против всех. Они потеряли будущее и достоинство. Это соотносится с четырьмя фундаментальными мотивациями, которые тогда не были известны.
Узники были потеряны, постепенно приходило осознание, что под прошлой жизнью можно подвести черту. Наступила апатия, началось постепенное психическое умирание из чувств оставалась только боль от несправедливости отношения, унижения.
Вторым последствием было изъятие себя из жизни, люди опустились до примитивного существования, все думали только о еде, месте, где согреться и выспаться остальные интересы ушли. Кто-то скажет, что это нормально: сначала еда, потом мораль. Но Франкл показал, что это не так.
Третье не было чувства личности и свободы. Он пишет: «Мы больше не были людьми, но частью хаоса. Жизнь превратилась в бытие в стаде.
Четвёртое исчезло чувство будущего. Настоящее не мыслилось происходящим на самом деле, будущего не было. Всё вокруг теряло смысл.
Подобные симптомы можно наблюдать в любых травмах. Жертвы изнасилований, солдаты, возвращающиеся с войны, переживают кризис фундаментальных мотиваций. Все они ощущают, что не могут более никому доверять.
Подобное состояние требует специальной терапии по восстановлению базового доверия миру. Это требует огромных усилий, времени и очень аккуратной работы.

Свобода и смысл. Секрет и экзистенциальный поворот Виктора Франкла

Всякая травма задаёт вопрос о смысле. Он очень человечен, потому что сама травма бессмысленна. Было бы онтологическим противоречием сказать, что мы видим смысл в травмах, в убийстве. Мы можем испытывать надежду на то, что всё в руках Господа. Но этот вопрос очень личный.
Виктор Франкл поднимал вопрос, что мы должны совершить экзистенциальный поворот: травма может стать осмысленной через наши собственные действия. «За что это мне?» вопрос бессмысленный. Но «могу ли я что-то вынести из этого, стать глубже?» придаёт травме смысл.

Бороться, но не мстить. Как?

Зацикливание же на вопросе «за что?» делает нас особенно беззащитными. Мы страдаем от чего-то, что бессмысленно само по себе это нас разрушает. Травма разрушает наши границы, приводит к потере себя, потере достоинства. Травма, которая происходит через насилие над другими, приводит к унижению. Насмешка над другими, унижение жертв это обесчеловечивание. Поэтому наша ответная реакция мы боремся за смысл и достоинство.
Это происходит не только тогда, когда мы травмированы сами, но когда страдают люди, с которыми мы себя идентифицируем. Чечня и Сирия, мировые войны и другие события приводят к суицидальным попыткам даже тех людей, которые не были травмированы сами.
Например, юным палестинцам показывают фильмы о несправедливом отношении израильских солдат. И они пытаются восстановить справедливое отношение к жертвам и причинить боль виновным. Травматизированное состояние может быть вынесено на расстояние. В возвращённом виде это встречается при злокачественном нарциссизме. Подобные люди испытывают удовольствие, глядя на страдания других.
Возникает вопрос, как бороться с этим средствами, отличными от мести и самоубийства. В экзистенциальной психологии применяем метод «встать рядом с собой».
Есть два автора, отчасти оппозиционные друг другу Камю и Франкл. В книге о Сизифе Камю призывает сделать страдание осознанным, придать смысл собственному сопротивлению богам. Франкл известен девизом «принять жизнь, несмотря ни на что».
Француз Камю предлагает черпать энергию из собственного достоинства. Австриец Франкл в том, что должно быть нечто большее. Отношения с собой, другими людьми и Богом.


О силе цветка и свободе взгляда

Травма это внутренний диалог. Очень важно при травме не дать себе остановиться. Нужно принять то, что случилось в мире, но не прекращать внутреннюю жизнь, сохранять внутреннее пространство. В концлагере сохранять внутренний смысл помогали простые вещи: смотреть на закат и восход, форму облаков, случайно выраставший цветок или горы.
Сложно поверить, что такие простые вещи могут напитать нас, обычно мы ждём большего. Но цветок был подтверждением того, что красота ещё существует. Иногда они толкали друг друга и показывали знаками, как прекрасен мир. И тогда они чувствовали, что жизнь так ценна, что она пересиливает все обстоятельства. Мы в экзистенциальном анализе называем это фундаментальной ценностью.
Ещё одним средством преодолеть террор были хорошие отношения. Для Франкла желание снова увидеть жену и семью.
Внутренний диалог также позволял создать дистанцию с происходящим. Франкл думал о том, что он когда-нибудь напишет книгу, начинал анализировать и это отдаляло его от происходящего.
Третье даже при ограничении внешней свободы у них оставались внутренние ресурсы, чтобы выстроить образ жизни. Франкл писал: «У человека можно забрать всё, кроме возможности занять позицию».
Возможность сказать соседу «Доброе утро» и заглянуть ему в глаза была не необходима, но она означала, что у человека всё ещё есть минимум свободы.
Положение паралитика, прикованного к постели, предполагает самый минимум свободы, но и его нужно уметь прожить. Тогда ты чувствуешь, что ты всё ещё человек, а не объект, и у тебя есть достоинство. И ещё у них оставалась вера.
Знаменитый экзистенциальный поворот Франкла состоит в том, что вопрос «за что это мне?» он обернул в «чего это ждёт от меня?» такой поворот означает, что у меня всё ещё есть свобода, а значит достоинство. А значит, мы можем внести что-то своё даже в онтологический смысл.
Виктор Франкл писал: «То, чего мы искали, имели такой глубокий смысл, что он придавал значение не только смерти, но также умиранию и страданиям. Борьба может быть скромной и незаметной, необязательно громкой».
Австрийский психолог выжил, вернулся домой, но он понял, что разучился чему-то радоваться, и он учился этому заново. И это был ещё один эксперимент. Он сам не мог понять, как они всё это пережили. И, постигая это, он понял, что больше ничего не боится, кроме Бога.

Подводя итог, я очень надеюсь, что эта лекция будет вам хоть немного полезна.
Маленькие ценности есть всегда, если мы не слишком горды, чтобы их увидеть. А слова приветствия, сказанные нашему компаньону, могут вполне стать проявлением нашей свободы, придающей существованию смысл. И тогда мы сможем ощущать себя людьми.

Если Вам понадобится источник, то он здесь

Понравилось? Поддержите нас прямо сейчас
 
Предлагаем Вам психологическую литературу от 100 рублей. В наличии нашей библиотеки редкие и раритетные издания! Доставка в любой город. По Екатеринбургу - курьером.

Что в имени твоём?

sigmund-freud.ru — высокая концентрация психологии. Портал о психологах, психологии, развитии и личностном росте #1 в Екатеринбурге.

Что читают?